Немцы, греки, русские...

Немцы, греки, русские…

DSC_0688

Среди студентов Университета третьего возраста нельзя было не заметить этого солидного пожилого мужчину с тросточкой, который раньше всех приходил на занятия. Несмотря на возраст, у Сан Саныча была удивительная тяга к знаниям. Ежедневно, несмотря на боль в ногах, спешил на занятия: изучал английский, немецкий, компьютер, посещал занятия по культурологии. Накануне новогоднего праздника, разыскивая артиста на роль Деда Мороза, зашла в кабинет и улыбнулась, радуясь сходству. За партой сидел настоящий Дед Мороз или Святой Николай, или даже скорее Санта Клаус, только без красной шапочки и без бороды. Сан Саныч удивился предложению, но не отказался. И уже через две недели на сцену Дома культуры медработников вышел настоящий, как из новогодней сказки Дедушка, приветствуя собравшихся, читал свои космические стихи, раздавал подарки.

_DSC0171-2

Понимая, что сегодня ему, одинокому и пожилому человеку, живется нелегко, предложила Сан Санычу стать участником программы «Золотая осень людей пожилого возраста», которая реализуется в рамках проекта «Место встречи — диалог», финансируемого немецким фондом «Память. Ответственность. Будущее». Во время встречи Александр Цолокоглу поделился историей своей жизни. Он родился в далеком 1938 году в Одессе в интернациональной одесской семье. Отец, Александр Цолокоглу, был греком, мама — Екатерина — русской. В начале войны отец ушел на фронт, и больше не вернулся — потом пришла похоронка. Мама была хорошим женским и мужским мастером-парикмахером, поэтому в начале войны у нее была постоянная работа — она ​​стригла солдат и офицеров перед отправкой на фронт. — Когда перед Одессой возникла угроза оккупации, нашу семью эвакуировали в Пятигорск. Мы там очень голодали, живя в полуподвальной квартире, в ужасных условиях: мама с двумя маленькими детьми не могла найти работу. В августе 1942 года в Пятигорска вошли немецкие войска. — Наверное, Вашей семье стало еще труднее? — Сегодня я счастлив, что могу рассказать правду о том времени. В советские времена я не мог этого говорить под угрозой преследования и смерти. Когда в город вошли немцы, мы с ужасом ожидали, что будет дальше. Я до сих пор помню, как в нашу квартиру постучали. Я спрятался под кроватью, и когда в комнату вошли немцы, я начал «стрелять» по ним из своего игрушечного автомата: -Тра-та-та-та! — Из-под кровати разносилась моя автоматная очередь. Мама в страхе замерла, ожидая, что же будет дальше. Немецкий офицер подошел к кровати, осторожно вытащил меня и сказал: — Ком цу мир, майне либе кляйне кинд! Он был очень ласковым, и обращался со мной так, будто я его собственный ребенок: гладил по головке, обнимал. Потом взял на руки и посадил за стол. (Вспоминая эту историю, Сан Саныч плачет.) — У немецких солдат с собой всегда была полная экипировка. Он достал граненый термос, хлеб, сало, нож и досочку, аккуратно нарезал еду, налил из термоса кофе и пригласил нас с мамой поесть. Мы были очень голодны, и пока мы ели, немец, ласково приговаривал: майне либе кинд,- вспоминая своих детей. — Вы не помните его имени? — Мы их всех звали Гансами. Через день после визита немцев пришли другие — видно было, что это большое начальство. Они что-то говорили, покачивая головами. На третий день за нами приехали немецкие солдаты на грузовике — вместе с вещами немцы перевезли нас. Это была двухкомнатная хорошая квартира с балконом на втором этаже в центре города. Маме снова работала, как парикмахер, нам, детям было что есть. И мама кроме того, могла помогать другим нуждающимся. Но немецкое присутствие в Пятигорске длилось недолго — уже в январе 1943 года в город снова вошли советские войска. За нами снова приехал грузовик с солдатами, уже советскими, и нас снова вывезли жить в подвал, маму лишили работы, мы снова начали голодать. Очень долго, практически 60 лет мы вынуждены были говорить, что немцы над нами издевались, и мне стыдно вспоминать это вранье. Я и до сих пор благодарен тому Гансу, который меня, голодного малыша, накормил. — А как вы вернулись в Одессу? — Мамин брат, дядя Иван, наш крестный отец, возвращался с войны без обеих ног. Он был родом из Ленинграда, но идти ему было некуда — его семья, жена, дети погибли. По дороге он остановился на постой в одной женщины в Желтых Водах, и там женился. Она была богатой, работала бухгалтером колхоза, имела прислугу. Но когда дядя привез нас к ней жить — новая тетя нас тихо возненавидела. Не давала есть, и даже заглядывала в рот, проверяя, не ели ли мы тайком приготовленное для нее мясо. Мама, чтобы не мешать брату строить личное счастье, тайком бежала с нами в Одессу, пока он был в госпитале. — Что же Вас ждало в родном городе? — Когда мы вышли на перрон, и мама поставила наши пожитки — их тут же украли. Хорошо, что документы остались. благодаря этому, нам сразу дали жилье в каком-то опять же полуподвале. Я начал тяжело болеть воспалением легких, и скорее всего, погиб бы, если бы нас не разыскал наш дядя Иван, и бряцая костылями и медалями воина-освободителя, не находил лекарства. Так вот мы выживали вопреки всему. Честно говоря, для меня советская власть, при которой я вырос — это сплошное недоразумение и ложь. — Вам часто приходилось врать? — В частности, я не мог жить под национальностью «грек», хотя мне очень хотелось быть греком в память моего отца, грека Александра Цолокоглу, погибшего на войне. Но мне на полгода задержали выдачу паспорта, заставляя изменить национальность на «русский». — А кто вас заставлял?

— Обычная работница паспортного стола по фамилии Сушко. На самом деле, она хотела спасти мне жизнь — ведь греков преследовали, они исчезали в лагерях и тюрьмах. Я этого не понимал и сопротивлялся ее просьбе изменить национальность, обижался. Однажды, выпив 50 граммов водки, я пошел громить паспортный стол. Но это все закончилось тем, что я таки переписал заявление и с тех пор живу, как «русский». Благодаря этому мне удалось успешно закончить 121 школу, получить высшее образование. Я очень любил, и до сих пор люблю учиться. Учителя на всех уроках всегда задавали вопрос: — А кто может ответить, кроме Цолокоглу? Я с удовольствием учился всю жизнь. — А как вы с женой познакомились? — В 17 лет в поликлинике я увидел ее и влюбился. Мы прожили с моей Тамарой Николаевной всю жизнь, 50 лет были вместе, пока она не умерла. Сегодня я очень одинок. Он снова начинает плакать. Нет слов для утешения. Единственное, что смогла сказать: Сан Саныч, приходите на наши встречи. Ведь в вашем возрасте общение с людьми — самое главное. Кроме того, приближается Новый Год. И роль Деда Мороза пока вакантна. Ну что, согласны?