Танец длиною в жизнь

Танец длиною в жизнь

Танцплощадку «Огни маяка» в центральном парке культуры и отдыха им. Т.Г. Шевченко, которая функционировала здесь с 50-х годов до начала 1990-х, пожилые одесситы до сих пор называют Майданом. Это было легендарное место, где по вечерам играл духовой оркестр, танцевали танго и фокстрот, где пацаны со средней мореходки дрались за девушек с курсантами школы милиции. В девяностые годы площадку закрыли, но недавно «Огни маяка» опять засветились гостеприимством. Здесь происходит множество интересных событий: фестивали, конкурсы, мастер-классы, выставки, жизнь продолжается.

В летнее время айти-бабушки по четвергам собираются на площадке в рамках программы «Место встречи — диалог» при поддержке фонда «Память. Ответственность. Будущее», , чтобы потанцевать, заняться зарядкой, встретиться с интересными людьми. Они вспоминают, как в послевоенное время бегали сюда на танцы.

Анна и Павел Блиновы пришли к нам на занятие на летнюю площадку и сразу привлекли к себе внимание: они были очень похожи между собой: седовласые, голубоглазые, в светлых рубашках. Сразу видно, что это близкие люди, которые живут вместе много лет, заботясь друг од друге.

DSC_0211

— Ты помнишь? — спросил он.

— Конечно помню, а как можно это забыть?, — улыбнулась она.

Ровно шестьдесят лет назад 26-летний моряк Павел Блинов пришел на площадку «Огни маяка». Играл духовой оркестр, вокруг танцевали пары. Он сразу ее заметил — справа от эстрады стояла одна — красивая стройная девушка с тонкой талией, в белом пышном платье. Он несмело подошел к ней и пригласил на танец. Так начался их роман длиною в жизнь. Поженились Павел с Анной почти через год — в 2018 году будут отмечать 60 лет со дня свадьбы.

Они оба благодарны танцплощадке за ту встречу, котрая таким чудесным образом изменила их жизнь, ведь то, им вместе уже 170 лет — и это настоящее чудо! Хотя в детстве и юности им обоим пришлось несладко.

Аня Остротенок росла в Псковской области на узловой станции Пустошка в семье железнодорожника. Партизаны и местные жители устраивали на станции аварии немецких составов, поэтому когда пришли немцы, всех жителей арестовали,погрузили на грузовики и вывезли на станцию Идрица. Там, в бывших конюшнях генерала Колчака фашисты соорудили концлагерь, в который и попала семилетняя Аня вместе с мамой и еще тремя детьми. В детской памяти ярко отпечатался постоянный холод и дым — окна были не застеклены, отапливали помещение буржуйками, и люди все время дышали смесью морозного воздуха и дыма. Запомнилась еда — баланда из дырявого червивого гороха. Однажды ночью узникам предложили сесть в машину и ехать в поле, чтобы рыть противотанковые рвы. Мама с четырьмя детьми тоже села в битком набитую машину. Перед выездом полицай проверил работников и увидев четверых малышей вокруг матери, младшая была 1941 года рождения, высадил их обратно. Анна не может точно сказать, как долго они находились в этом концлагере: память семилетней девочки еще не четко тогда осознавала время. Помнит, как их посадили в грузовики и повезли до станции Завадовка, а потом товарняком в концлагерь Саласпилс в Латвии. Анна рассказывает, что за товарняком с узниками ехал специальный паровоз с машиной, которая разрезала и выворачивала шпалы, чтобы уничтожить железную дорогу. Назад пути уже не было…

— То, что пришлось пережить в концлагерях — это не забыть, не выбросить из памяти. Некоторые моменты помню четко, некоторые — совсем ничего не помню, — признается Анна.

В 1942 году их вывезли в Германию, в печально знаменитый концлагерь Равенсбрук. Здесь их разделили: мама жила во взрослом бараке, а дети — в детском.

— Я была пацанка тогда, все время бегала вместе с мальчишками, вспоминает Анна, — Мама нам сказала: Хотите выжить — будьте тихими, как мыши, иначе конец. Когда началась зима, пошел первый снег, один из немцев бросил в меня снежок. Я думала, он играется. И с размахом бросила с него. Он разозлился. До крови растер мне лицо снегом. Но как-то вижить нам удавалось. К концу войны в лагере началась эпидемия, и мама сильно тяжело, заболела. Нас уже освободили, и хозяйка, немка, к которой мама ходила на работу, помогла нам выбраться домой: нас всех — маму и четверых детей везли упряжкой буйволов, помню, как мы ночевали в какой-то избушке, а утром взрослые нашли рядом с нами игрушку — неразорвавшуюся бомбу. Так мы доехали до Брест-Литовска, и там нас ограбили мародеры. Все, что нам подарила немецкая хозяйка, забрали подчистую. Но мы были счастливы, потому что, пройдя три концлгеря, вернулись домой, и все были живы.

После войны Аня закончила школу, поступила в Авиационный институт. Но через три дня была отчислена — в биографии она написала, что была в окупации. Заплаканная, зареванная, она пришла в деканат, но плакать не было смысла — девушку исключили.

Поступая следующий раз в текстильный институт, Аня уже скрыла свое прошлое, и закончив вуз, она попала по распределению в Одессу. Здесь ждала ее судьба — встреча с Павлом Блиновым.

Военное детство Павла тоже было несладким. Он — родом из Горьковской области. Старшие братья и сестры были на фронте, мама тяжело заболела, неудачно выпрыгнув из поезда, и умерла в больнице в 1942 году. Отец умер. Сироту отправили учиться в ремесленное училище, оттуда — на работу на Урал. Отслужив в армии, Павел приехал к сестре, которая вышла замуж за одессита и устроился здесь работать.

На танцплощадке «Огни маяка» встретил свою единственную любовь.

DSC_0215

Когда они рассказывали мне свою историю, сидя на танцплощадке за столиком, заиграла тихая музыка.

— А давай потанцуем, — предложил он ей.

— А давай, — не долго думая, согласилась она.

Они улыбались, танцуя, и вспоминали ту первую, главную в их жизни встречу, тот танец, длиною в жизнь…

Пресс-центр «Паритет»